Ackerley
великий комбинатор
Отфрид Пройслер
Крабат: Легенды старой мельницы




* Год первый *

3. Работа здесь, конечно, не мед…

Трудно пришлось Крабату. Мастер не давал передышки, все подбавлял да подбавлял работы: "Куда ты подевался, Крабат? А ну-ка, оттащи мешки в амбар!", "Иди-ка сюда! Перевороши лопатой зерно, не то прорастет!", "В муке, что ты вчера просеял, полно мякины! После ужина просеешь снова! Пока не кончишь, спать не ложись!"
Мельница в Козельбрухе работала и в будни и в праздники, с раннего утра до позднего вечера. Лишь раз в неделю, по пятницам, они кончали раньше, а по субботам начинали часа на два позже. Крабат таскал мешки, просеивал муку, колол дрова, разгребал снег, носил на кухню воду, чистил скребницей лошадей, убирал навоз ― дел хватало. Вечером, ложась на нары, чувствовал себя разбитым. Ломило поясницу, ныли руки и ноги, горели волдыри на плечах.
Крабат удивлялся своим товарищам. Тяжелая работа, казалось, совсем их не затрудняла ― никто не жаловался да никто особенно и не уставал.
Как-то утром он расчищал дорогу к колодцу. Ночью шел сильный снег, намело высокие сугробы, засыпало все тропинки. Крабат устал. Каждый взмах лопаты отдавался в пояснице. Стиснув зубы, пытался он превозмочь боль. Вдруг появился Тонда. Убедившись, что никого вокруг нет, положил ему руку на плечо.
― Держись, Крабат!
Крабату показалось, что в него влились новые силы. Боль отступила. С жаром схватился он за лопату, начал расшвыривать сугроб. Но Тонда остановил его:
― Только смотри, чтоб Мастер не заметил! И Лышко тоже.
Лышко, длинный как жердь парень с острым носом и колким взглядом, не понравился Крабату с первого же дня. Сразу видно ― ябеда и наушник.
― Ладно! ― И Крабат стал работать так, будто каждый взмах лопаты дается ему с трудом. Вскоре, как бы случайно, явился Лышко.
― Ну как, Крабат? Работа по вкусу?
― По вкусу! Сожри лягушку, тогда узнаешь!



С этого дня Тонда часто оказывался возле Крабата. Потихоньку клал ему руку на плечо, и в того словно вливались новые силы. Работа казалась вдвое легче.
Мастер и Лышко ни о чем не догадывались, как и другие обитатели мельницы. Братья Михал и Мертен, добродушные и сильные, как медведи, рябой Андруш, весельчак и шутник, Ханцо, прозванный Буйволом за бычий затылок и короткую стрижку, Петар, все свободное время вырезавший деревянные ложки, проворный, бедовый Сташко, ловкий, как обезьянка, которую в прошлом году Крабат видел на ярмарке в Кенигсварте, хмурый Кито и молчаливый Кубо тоже ничего не замечали. И уж подавно ― придурковатый Юро.
Юро, коренастый коротышка с круглым веснушчатым лицом, жил на мельнице уже давно. Работать, как все, он не мог. "Не хватает ума отличить муку от отрубей", ― насмешничал Андруш. Как-то раз, оступившись, он чуть не угодил в дробилку. "Опять повезло! Дуракам счастье!" ― усмехался Андруш.
Юро, привычный к насмешкам, спокойно сносил зубоскальство Андруша, безропотно втягивал голову в плечи, если Кито грозил ему кулаком из-за какого-нибудь пустяка. А когда подмастерья его разыгрывали, что случалось довольно часто, только ухмылялся, будто хотел сказать: "Ну что вам от меня надо? И без вас знаю, что дурак!"
Но для домашней работы он годился. Кому-то все равно надо было заниматься хозяйством. Вот все и радовались, что Юро взвалил на себя готовку и выпечку хлеба, мытье полов и посуды, топку печей и уборку, стирку и глажку да и много всяких других дел по дому и по кухне. Куры, гуси и свиньи также были на его попечении.
Как Юро успевал со всем управляться один, было для Крабата загадкой. Его товарищи принимали это как должное, а Мастер смотрел на Юро как на последнюю скотину. Крабату все это было не по душе.
Однажды, притащив на кухню вязанку дров и получив от Юро ― уже не в первый раз ― обрезок колбасы, он прямо так и сказал:
― Не понимаю, как ты это терпишь?
― Что терплю? ― удивился Юро.
― Как так "что"? Мастер тобой помыкает, парни насмехаются!..
― Тонда не насмехается, ― возразил Юро, ― да и ты тоже.
― А другие? Был бы я на твоем месте, я б за себя постоял. Уж показал бы и Кито, и Андрушу да и любому!
― Гм-м, ― почесал в затылке Юро, ― у тебя бы, может, и вышло! А уж если кто дураком уродился…
― Тогда уходи отсюда! Ищи другое место, где тебе будет лучше!
― Уйти? ― на мгновение Юро перестал глупо ухмыляться. Лицо его выражало теперь горечь и усталость. ― Попробуй-ка, Крабат, уйти отсюда!
― У меня нет причины!
― Да, конечно! Будем надеяться, что и не будет!
Он сунул ему в карман кусок хлеба, подтолкнул к двери, кивнул, не давая поблагодарить. На лице его вновь блуждала всегдашняя глуповатая ухмылка.
Крабат сберег хлеб и колбасу на вечер. После ужина, когда подмастерья расположились в людской и Петар принялся резать ложки, а остальные пустились рассказывать были и небылицы, он поднялся на чердак и, зевая, улегся на нары. Отламывая кусок за куском и радуясь угощению, он невольно думал о Юро и вспоминал их разговор.
Уйти? А зачем? Работа здесь, конечно, не мед… А если б не Тонда, ему бы и вовсе несдобровать. Зато еды вдоволь, ешь ― не хочу! Да и крыша над головой. Встав утром, знаешь, где тебе спать ночью! О чем же еще мечтать нищему мальчишке?




:hi2:

@темы: мистика, сказки